Второй день в Москве мы подарили себе сами. Без протокола, без официальных встреч — только мечта, которую годами носили в сердце. Наша делегация «серебряных» волонтёров пришла на «Мосфильм». Не как туристы — как ученики, как созидатели, как те, кто задумал своё кино.

Мы уже боле 4 лет мы живём с проектами «Народный дом кино имени Григория Рошаля», "Место творческой силы", "Кино в творчестве", "МультСоюз". За этими словами — не просто отчётность и гранты. За ними — память, боль, гордость и огромное желание: чтобы имена наших великих земляков не канули в Лету. Рошаль, Козинцев, Самсонов. Три буквы в названии будущего проекта - киностудия — «РоКС» (Рошаль, Козинцев, Самсонов) складываются в судьбы трёх режиссёров, чьи фильмы знала страна, а сегодня, увы, забывает.



Именно поэтому «Мосфильм» стал для нас не только экскурсией. Он стал зеркалом. Музей киностудии — это магия, которую можно потрогать. Старые камеры, помнящие руки великих операторов. Костюмы, в которых оживали герои. Декорации, где рождались сцены, от которых замирало сердце страны. Мы ходили по этим коридорам и ловили себя на мысли: здесь всё дышит историей. Но — странное, тяжёлое «но».


На «Мосфильме» почти нет наших режиссёров. Рошаля — нет. Козинцева — нет. Самсонова — нет.
Их фильмы, конечно, знают профессионалы. В учебниках они есть. А в живом музейном пространстве, куда приходит обычный зритель, школьник, молодой человек с камерой телефона, — их нет. Словно и не было. Словно не снимали они «Трилогию о Максиме», «Гамлета», «Огненные вёрсты». Словно не стояли у истоков великого.
Мы стояли в зале, где чествуют других, и тихо спрашивали себя: «Почему?». Ответ пришёл не сразу. А потом мы поняли главное.



Если не мы, то кто?
Раз нет их в центре — значит, место памяти будет на юго-западе России. В Новозыбкове. На родине первого режиссера, который ратовал за народное кино Григория Рошаля.
Мы поняли это не как обиду, а как миссию. Наш «Народный дом кино» — не просто музей в маленьком городе. Это — узел, который завяжет рассыпающуюся нить. Мы будем собирать по крупицам: письма, фотографии, воспоминания, кадры. Будем показывать фильмы. Рассказывать детям и внукам, кто такие Рошаль, Козинцев, Самсонов. И снимать сами — на студии «РоКС», которую мы задумали как живую, дышащую, безвозрастную.


А «Мосфильм» стал для нас мастерской. Мы говорили с экскурсоводами, впитывали, как устроено большое кино. И они нас слушали. С интересом, с уважением, с лёгким удивлением: «В Новозыбкове — такой проект?.. Вы молодцы». Это «вы молодцы» дорогого стоит.
Наверное, любая большая мечта рождается из тишины. Там, где молчат другие, мы обязаны заговорить. Там, где нет экспоната о Рошале — мы создадим целый зал. Там, где забыли о Козинцеве — мы покажем его фильмы и скажем: «Смотрите, это наш. Это с нашего города. Это великий».


Мы уходили с «Мосфильма» не с пустыми руками. Мы уносили фотографии, впечатления, контакты. Но главное — мы уносили уверенность. Наш «Народный дом кино» и киностудия «РоКС» нужны не только Новозыбкову. Они нужны всей России. Как напоминание. Как живая память. Как обещание, что имена творцов не сотрутся.
И если в главном киномузее страны о них молчат — значит, нам предстоит сказать громко и внятно. Сделаем.