Артефакт ученика Рошаля - экспонометр

 Голосовой рассказ от лица ученика Г. Л. Рошаля (автор текста: Коваленко А.А.)

Экспонометр – это такая неинтересная или, наоборот, очень интересная штучка. Сначала я расскажу о том, почему эта штучка неинтересная. Этим прибором нам надо было измерять числовое значение экспозиции для того, чтобы правильно проэкспонировать фотоплёнку и получить качественный снимок. Я не любил со школьных лет точные науки и поэтому что-нибудь вычислять мне было не интересно. Скажу по секрету, во время съёмок я всегда лишь делал вид для окружающих, что измеряю и умно вычисляю. Таким образом казался всем и самому себе умным и продвинутым фотосъёмщиком. 

Снимать я научился в раннем возрасте и никогда не пользовался этим измерительным прибором. Надо сказать, что экспонометр «Ленинград» был самым распространённым из подобных приборов у фотолюбителей всего Советского Союза. Гораздо позже я признал его очень необходимым аксессуаром кинофотчика.  Изготавливали его, ни где-нибудь, а в знаменитом Ленинградском Оптико-механическом объединении «ЛОМО». Имя Рошаля частично связано с этим предприятием..

Я не раз слышал о том, что Григорий Львович ещё в 50-годы, заботясь о кино- и фотолюбителях, попросил в Министерстве культуры придумать и изготовить такой измерительный прибор, который был бы компактным и удобным для непрофессиональной съёмки. Кстати, Рошаль был одним из главных в стране инициаторов создания целой индустрии для производства специального оборудования для кинолюбителей.

Многочисленные заводы делали малогабаритные кинокамеры и недорогие фотоаппараты. Научно-исследовательский кино-фото институт НИКФИ придумал специальные типы киноплёнок для любительской аппаратуры, разработал наборы химикатов для обработки плёнки и фотобумаги. Я не смогу всего перечислить. Я слышал об этом рассказы наших преподавателей, которые трудились в НИКФИ и которых Рошаль пригласил работать преподавателями в нашей режиссёрской мастерской.

Наш Мастер был в те годы в Союзе кинематографистов председателем Комиссии по работе с кинолюбителями и очень тесно общался с министром культуры.  Он набрал к себе в режиссёрскую мастерскую специальный курс для подготовки специалистов высшей квалификации для профессиональной работы с кинолюбителями.

Я приехал в Москву поступать в институт со «Сменой». Это был самый дешёвый и массовый фотоаппарат, который можно было купить в магазине, сэкономив на школьных обедах. Экспонометра у меня не было, хотя я знал, что это такое. На вступительных экзаменах надо было выполнить несколько фотоснимков и продемонстрировать своё мастерство. Снимать «Сменой» я умел с ранних лет. Интуитивно, как говориться, «на глаз» умел определить выдержку и диафрагму. У моих конкурентов-абитуриентов были и экспонометры, и недешёвые аппараты. Некоторым из них всё же не удалось-таки выдержать вступительных экзаменов. Мне повезло Рошаль принял меня, и я стал его студентом.

С первого дня у нас начались занятия по фото-творчеству. Требования к съёмкам были уже не любительские. Снимать «на глаз» было недостаточно. У однокурсников были хорошие аппараты. И оснащены технически ребята были неплохо. У меня многого не было.  После первого семестра мне удалось приобрести экспонометр «Ленинград». Мне подарил его приятель, с которым мы когда-то вместе учились в колхозной школе в Узбекистане. Ездил туда на зимние каникулы.

Теперь я объясню, почему экспонометр – штучка интересная. Экспонометр как бы заставлял крутиться вокруг объекта. Экспозицию можно было вычислять двумя способами: по освещённости и по яркости объекта. Измерялся свет, падающий на объект, либо отражённый от него. Мне было смешно наблюдать за ребятами в такие моменты. Они подходили, например, к Григорию Львовичу и совали ему в лицо свой экспонометр. При этом с умным выражением своего лица рассматривали значения на шкале, о чём-то соображали, потом снова измеряли. Рошаль в это время должен был терпеливо ждать, когда его наконец-то сфоткают. Это был способ измерения «по яркости».

По освещённости – способ ещё хуже и смешнее. Чтобы измерить освещённость и вычислить экспозицию для своей плёнки, надо было подойти к объекту как можно ближе, повернуться к нему спиной и направить экспонометр в сторону самого яркого светильника. Объект, а в нашем случае это Григорий Львович, уткнувшись в спину фотографу должен был либо терпеливо ждать, либо нетерпеливо выглядывать на белый свет из-за его спины. Фотограф в это время занят был своим важным делом: вычислял длительность выдержки и величину диафрагмы.

Конечно, не всё зависело от экспонометра. Впереди был ещё один сложный процесс – химическая обработка проэкспонированной плёнки. В лаборатории слышались профессиональные реплики: «недодёр» или «передёр». Это означало недоэкспонировал или недопроявил. И наоборот: переэкспонировал или перепроявил.

Для Рошаля все эти технические тонкости были малозначимы. Помню, как однажды он рассказал: «Идёт съёмочная группа. Осветитель несёт провода и лампы. Оператор несёт съемочную камеру, звукорежиссёр микрофоны. Впереди идёт режиссёр и несёт в голове будущий фильм». При этом он много раз повторял нам на занятиях, что в кино не бывает мелочей. Каждая незаметная деталь важна для создания шедевра. Вот почему экспонометр «Ленинград» оказался очень важной деталью в моей жизни.